Мать троих детей Ингрид Нильсен из Таллинна во время учений в лесу вместе со своим подразделением Союза обороны (Kaitseliit) — добровольческая организация в в ведении Министерства обороны Эстонии.| Фото: Кристин Лийв
Экоактивистка и убежденная пацифистка Ингрид Нильсен из Таллинна никогда не думала, что наденет военную форму. «Если бы я могла уничтожить всё оружие в мире, я бы это сделала», — говорит она.
24 февраля 2022 года абстрактная угроза превратилась в личную: кадры из Бучи, братские могилы, разрушенные города, сообщения об изнасилованиях. «У меня три дочери», — объясняет Ингрид. «Живя рядом с Россией, мы не можем позволить себе роскошь пацифизма, поэтому мы готовимся, другого выхода нет».
Несколько раз в год мать троих детей стоит зимой в лесу у 120-миллиметрового миномета. На плечах 35 килограммов снаряжения, руки немеют от холода. В своем подразделении она одна из двух женщин.
С начала полномасштабного российского вторжения тысячи женщин, как и Ингрид, вступили в ряды эстонского женского крыла добровольческого союза обороны (Naiskodukaitse). Их цель — не допустить оккупации.
Подобные организации активно растут и в других странах: Zemessardze («Ополчение») в Латвии, Lietuvos šaulių sąjunga («Союз стрелков») в Литве и Maanpuolustuskoulutusyhdistys («Ассоциация обучения национальной обороне») в Финляндии. Подход везде одинаковый: оборона — дело всего общества.
В Эстонии это не просто лозунг, а выстроенная система. Страна с населением в 1,3 миллиона человек располагает лишь семью тысячами профессиональных военных и потому делает ставку на добровольцев: резервистов, IT-специалистов, волонтеров-парамедиков, учителей, родителей. Матери организуют молодежные кружки, программисты отвечают за безопасность сетей, обычные граждане тренируются в тех же лесах, где когда-то играли с детьми.
«Добровольцы — это связующая ткань нашего суверенитета», — говорит Неле Лоорентс, советник по вопросам обороны и представитель Министерства обороны Эстонии. «Речь идет о том, чтобы закрепить готовность к обороне в общественном сознании. Для Эстонии оборона — это вопрос выживания». Такой же подход характерен и для других стран Балтии и Северной Европы.
24 февраля 2022 года абстрактная угроза превратилась в личную: кадры из Бучи, братские могилы, разрушенные города, сообщения об изнасилованиях. «У меня три дочери», — объясняет Ингрид. «Живя рядом с Россией, мы не можем позволить себе роскошь пацифизма, поэтому мы готовимся, другого выхода нет».
Несколько раз в год мать троих детей стоит зимой в лесу у 120-миллиметрового миномета. На плечах 35 килограммов снаряжения, руки немеют от холода. В своем подразделении она одна из двух женщин.
С начала полномасштабного российского вторжения тысячи женщин, как и Ингрид, вступили в ряды эстонского женского крыла добровольческого союза обороны (Naiskodukaitse). Их цель — не допустить оккупации.
Подобные организации активно растут и в других странах: Zemessardze («Ополчение») в Латвии, Lietuvos šaulių sąjunga («Союз стрелков») в Литве и Maanpuolustuskoulutusyhdistys («Ассоциация обучения национальной обороне») в Финляндии. Подход везде одинаковый: оборона — дело всего общества.
В Эстонии это не просто лозунг, а выстроенная система. Страна с населением в 1,3 миллиона человек располагает лишь семью тысячами профессиональных военных и потому делает ставку на добровольцев: резервистов, IT-специалистов, волонтеров-парамедиков, учителей, родителей. Матери организуют молодежные кружки, программисты отвечают за безопасность сетей, обычные граждане тренируются в тех же лесах, где когда-то играли с детьми.
«Добровольцы — это связующая ткань нашего суверенитета», — говорит Неле Лоорентс, советник по вопросам обороны и представитель Министерства обороны Эстонии. «Речь идет о том, чтобы закрепить готовность к обороне в общественном сознании. Для Эстонии оборона — это вопрос выживания». Такой же подход характерен и для других стран Балтии и Северной Европы.
Урок для Германии и западных стран Европы
Чему Германия может научиться у стран, для которых угроза — не абстрактная возможность, а ежедневная реальность? Этот вопрос стал центральным на конференции Фонда Конрада Аденауэра, приближенного к немецкой правоцентристской партии ХДС. Мероприятие под названием «Гражданская оборона и устойчивость общества — уроки российской захватнической войны и опыт стран Северной Европы и Балтии» прошло в посольствах северных государств в Берлине за несколько дней до голосования по новой модели военной службы. Эксперты по безопасности из Финляндии, Латвии и Украины обсуждали основы обороны в демократических обществах.
Немецкий закон о модернизации военной службы
Закон о модернизации военной службы, принятый Бундестагом Германии (однопалатный парламент, высший конституционный орган Германии — прим. ред.) в декабре 2025 года, стал крупнейшей попыткой укрепить кадровую базу вооруженных сил со времен приостановки обязательного призыва в 2011 году. С 1 января 2026 года все 18-летние юноши обязаны заполнять анкету (для девушек это остается добровольным), чтобы определить их мотивацию и пригодность к службе в немецкой армии. С 2027 года все мужчины 2008 года рождения и младше будут проходить призывную комиссию. Цель реформы — создать системный учет всех потенциальных призывников. Подробнее об этом законе, его историческом контексте и общественно-политических дискуссиях вокруг него можно прочитать в статье JÁDU «Никогда больше — и всё же на службе».
«Гражданская оборона — это не только солдаты и оружие, — отметил на открытии конференции эксперт по международному сотрудничеству, политическому диалогу и безопасности Флориан Константин Фейерабенд. — Она касается всего общества». По его словам, Германия слишком долго воспринимала безопасность как нечто само собой разумеющееся. Пока Москва ведет гибридную войну против обществ и армий, Германия слишком привыкла к миру. «Обороноспособность — это не выбор: опыт Украины показывает, что она необходима для выживания».
В странах Балтии и Северной Европы эта обороноспособность глубоко укоренилась. В Латвии оборона начинается с повседневной жизни. «В чрезвычайной ситуации граждане должны брать ответственность на себя, потому что армия и службы спасения будут перегружены», — объясняет Сигита Струберга из Латвийской трансатлантической организации. Основам обороны там обучают еще в школах. В Финляндии детей с раннего возраста учат распознавать дезинформацию. Политики регулярно посещают подземные убежища Хельсинки, способные вместить почти все население столицы. «У каждого есть своя роль. И каждый должен ее знать», — подчеркивает финский исследователь Пекка Каллиониеми.
Особенно показателен пример Украины. «В Украине способность к сопротивлению не насаждается государством сверху», — говорит политолог Оксана Гус из Университета Дуйсбург-Эссен, уроженка Украины, которая исследует вопросы общественной устойчивости. «Она возникает горизонтально».
После Евромайдана 2014 года, когда режим Виктора Януковича применил силу против протестующих, граждане начали самостоятельно организовывать медицинскую помощь, логистику и структуры защиты. Из импровизированных инициатив выросли устойчивые сети: они снабжали солдат, помогали переселенцам, а во время полномасштабного вторжения России в 2022 году поддерживали функционирование целых городов.
В Германии же многие до сих пор рассчитывают, что государство решит все само, Оксана Гус отмечает: «В настоящем кризисе это не сработает».
«Гражданская оборона — это не только солдаты и оружие, — отметил на открытии конференции эксперт по международному сотрудничеству, политическому диалогу и безопасности Флориан Константин Фейерабенд. — Она касается всего общества». По его словам, Германия слишком долго воспринимала безопасность как нечто само собой разумеющееся. Пока Москва ведет гибридную войну против обществ и армий, Германия слишком привыкла к миру. «Обороноспособность — это не выбор: опыт Украины показывает, что она необходима для выживания».
В странах Балтии и Северной Европы эта обороноспособность глубоко укоренилась. В Латвии оборона начинается с повседневной жизни. «В чрезвычайной ситуации граждане должны брать ответственность на себя, потому что армия и службы спасения будут перегружены», — объясняет Сигита Струберга из Латвийской трансатлантической организации. Основам обороны там обучают еще в школах. В Финляндии детей с раннего возраста учат распознавать дезинформацию. Политики регулярно посещают подземные убежища Хельсинки, способные вместить почти все население столицы. «У каждого есть своя роль. И каждый должен ее знать», — подчеркивает финский исследователь Пекка Каллиониеми.
Особенно показателен пример Украины. «В Украине способность к сопротивлению не насаждается государством сверху», — говорит политолог Оксана Гус из Университета Дуйсбург-Эссен, уроженка Украины, которая исследует вопросы общественной устойчивости. «Она возникает горизонтально».
После Евромайдана 2014 года, когда режим Виктора Януковича применил силу против протестующих, граждане начали самостоятельно организовывать медицинскую помощь, логистику и структуры защиты. Из импровизированных инициатив выросли устойчивые сети: они снабжали солдат, помогали переселенцам, а во время полномасштабного вторжения России в 2022 году поддерживали функционирование целых городов.
В Германии же многие до сих пор рассчитывают, что государство решит все само, Оксана Гус отмечает: «В настоящем кризисе это не сработает».
Новая дискуссия в Германии
В отличие от стран Балтии, где оборона давно стала частью повседневной жизни, Германия только начинает заново подходить к этой теме. На протяжении десятилетий вопросы безопасности делегировались военным альянсам, дипломатии и экономическим связям. Теперь эта тема возвращается в школы, молодежные центры и социальные сети.
Военные посещают школы и рассказывают о политике сдерживания и зарубежных миссиях. Конференции об общественной устойчивости (еще недавно нишевая тема) сегодня собирают полные залы. Фонд Генриха Бёлля, близкий к партии «Зелуных», посвятил свою ежегодную внешнеполитическую конференцию в январе 2026 года вопросу о том, как демократии могут стать устойчивее — в военном, социальном и политическом смыслах. Еще несколько лет назад подобное было трудно представить в пацифистской среде экологического движения.
Насколько немецкое общество готово поддержать такую смену мышления, пока остается открытым вопросом. Но сами дебаты уже вышли за пределы политических институтов и стали частью повседневной жизни. Они сосредоточены вокруг вопроса, на который в странах Балтии давно найден ответ, а Германия только начинает его формулировать: какую роль должно играть само общество, когда ситуация станет по-настоящему опасной?
Военные посещают школы и рассказывают о политике сдерживания и зарубежных миссиях. Конференции об общественной устойчивости (еще недавно нишевая тема) сегодня собирают полные залы. Фонд Генриха Бёлля, близкий к партии «Зелуных», посвятил свою ежегодную внешнеполитическую конференцию в январе 2026 года вопросу о том, как демократии могут стать устойчивее — в военном, социальном и политическом смыслах. Еще несколько лет назад подобное было трудно представить в пацифистской среде экологического движения.
Насколько немецкое общество готово поддержать такую смену мышления, пока остается открытым вопросом. Но сами дебаты уже вышли за пределы политических институтов и стали частью повседневной жизни. Они сосредоточены вокруг вопроса, на который в странах Балтии давно найден ответ, а Германия только начинает его формулировать: какую роль должно играть само общество, когда ситуация станет по-настоящему опасной?
Общественная дискуссия
Перемены происходят медленно и остаются предметом споров. Для многих немцев оборона по-прежнему остается чем-то далеким и абстрактным.
Например, берлинский активист движения за мир и защиту окружающей среды Янник Кизель решительно отвергает аргументы федерального правительства о масштабе российской угрозы и необходимости ремилитаризации. Да, Россия — агрессор, и да, война должна закончиться. Однако, говорит он: «Никто не показывает мне долгосрочный план победы Украины». Для него главный вопрос заключается в том, что можно было сделать раньше и что делать сейчас, чтобы предотвратить новые жертвы.
Он не согласен с утверждением, что в Украине защищают «нашу свободу». «Люди в Украине гибнут, защищая свою страну, а не нашу свободу». Патриотизм, который можно наблюдать там, по его мнению, в Германии невозможен. «Я не стану защищать свою страну, потому что не понимаю, что здесь вообще осталось защищать».
По мнению Кизеля, безопасность обеспечивает не военная мощь, а социальная стабильность: «Общественная сплоченность не укрепится от наращивания вооружений. Она укрепится, если мы улучшим образование, социальную сферу и интеграцию».
Например, берлинский активист движения за мир и защиту окружающей среды Янник Кизель решительно отвергает аргументы федерального правительства о масштабе российской угрозы и необходимости ремилитаризации. Да, Россия — агрессор, и да, война должна закончиться. Однако, говорит он: «Никто не показывает мне долгосрочный план победы Украины». Для него главный вопрос заключается в том, что можно было сделать раньше и что делать сейчас, чтобы предотвратить новые жертвы.
Он не согласен с утверждением, что в Украине защищают «нашу свободу». «Люди в Украине гибнут, защищая свою страну, а не нашу свободу». Патриотизм, который можно наблюдать там, по его мнению, в Германии невозможен. «Я не стану защищать свою страну, потому что не понимаю, что здесь вообще осталось защищать».
По мнению Кизеля, безопасность обеспечивает не военная мощь, а социальная стабильность: «Общественная сплоченность не укрепится от наращивания вооружений. Она укрепится, если мы улучшим образование, социальную сферу и интеграцию».
Офицер запаса Роланд Бёскер возражает: «Именно потому, что мы можем свободно обсуждать социальную несправедливость, мы обязаны защищать эту свободу». Бёскер служит в Бундесвере с 1989 года. Сейчас он предприниматель в сфере PR и член федерального правления BundeswehrGrün e.V. — сети по вопросам безопасности, близкой к партии «Зеленых». Подполковник запаса критикует то, что в Германии слишком долго господствовало «добродушное безразличие»: убежденность в том, что «как-нибудь все само сработает и кто-то другой защитит нашу свободу». По словам Бёскера, война против Украины разрушила эту иллюзию: «Теперь решать должен не кто-то другой, а каждый лично».
Как это выглядит на практике
Не каждый обязан становиться солдатом. Отказ от военной службы по убеждениям остается глубоко уважаемым правом, как и гражданская активность. В Германии оборона тоже имеет множество форм: в системе гражданской защиты, больницах или государственных структурах. «Главное — участие». По мнению Бёскера, сдерживание начинается не с оружия, а с осознания. «Чем сильнее это осознание, тем устойчивее общество — и тем менее вероятна война».
Это осознание имеет и вполне конкретное измерение. В случае нападения на страны Балтии или других партнеров НАТО оперативный план Германии предусматривает объединение основных оборонных сил с необходимыми гражданскими службами поддержки. Благодаря своему географическому положению Германия станет логистическим узлом НАТО, зоной сосредоточения и транзита для сотен тысяч военнослужащих, техники, танков и боеприпасов. Военные перевозки будут осуществляться по железным дорогам и автомагистралям, а гражданские больницы примут раненых. Оборона перестанет быть далеким сценарием, она станет заметной и ощутимой частью повседневной жизни.
«Это не паника. Это наша реальность. Мы должны быть готовы», — говорит Ингрид Нильсен из Таллинна.
Станет ли когда-нибудь отношение Германии к собственной обороне похожим на подход Финляндии, стран Балтии или Украины, предсказать пока сложно. Но эта тема уже вышла за пределы конференц-залов и политических кулуаров. Даже критика новой модели военной службы теперь касается не только армии, но и готовности всего общества.
«Смена эпох», о которой говорил бывший канцлер Германии Олаф Шольц, еще не произошла окончательно. Но она уже началась. И, как говорит Роланд Бёскер, это «не одно решение, а длительный процесс».
«Это не паника. Это наша реальность. Мы должны быть готовы», — говорит Ингрид Нильсен из Таллинна.
Станет ли когда-нибудь отношение Германии к собственной обороне похожим на подход Финляндии, стран Балтии или Украины, предсказать пока сложно. Но эта тема уже вышла за пределы конференц-залов и политических кулуаров. Даже критика новой модели военной службы теперь касается не только армии, но и готовности всего общества.
«Смена эпох», о которой говорил бывший канцлер Германии Олаф Шольц, еще не произошла окончательно. Но она уже началась. И, как говорит Роланд Бёскер, это «не одно решение, а длительный процесс».
______________
Оригинал: https://www.goethe.de/prj/jad/uk/ges/27238132.html
Текст: Изабель де Поммеро
Перевод: Анастасия Бондаренко
Оригинал: https://www.goethe.de/prj/jad/uk/ges/27238132.html
Текст: Изабель де Поммеро
Перевод: Анастасия Бондаренко
______________
Эта статья была опубликована в рамках PERSPECTIVES – нового бренда независимой, конструктивной и многоперспективной журналистики. PERSPECTIVES софинансируется ЕС и реализуется транснациональной редакционной сетью из Центрально-Восточной Европы под руководством Гёте-института. Узнайте больше о PERSPECTIVES.
Со-финансировано Европейским Союзом.
Однако высказанные мнения и взгляды принадлежат исключительно автору(ам) и не обязательно отражают позицию Европейского Союза или Европейской комиссии. Ни Европейский Союз, ни предоставляющий финансирование орган не несут ответственности за их содержание.
Со-финансировано Европейским Союзом.
Однако высказанные мнения и взгляды принадлежат исключительно автору(ам) и не обязательно отражают позицию Европейского Союза или Европейской комиссии. Ни Европейский Союз, ни предоставляющий финансирование орган не несут ответственности за их содержание.
