Монах любви на Station Narva

Так как у меня очень широкое прошлое и будущее, и настоящее. Я закончил консерваторию, музыкальную академию, классическую кафедру. Потом я пошел к людям — играл на улицах Старой Риги. Но я это делал в пиджаках, в костюмах, чтобы почувствовать коннекшн с людьми. Дальше много где пел, потом попал на свадьбы… И я понял: везде, где я появляюсь, у людей продлевается молодость, поэтому меня и зовут. Это не эго сейчас, не высокомерие. Действительно, я гарантирую свадьбу. Люди знают, что если там буду я, значит у них будет ох**тельная свадьба, простите за мат.

То, что мы транслируем, оно транслируется само. Я любил и люблю свое дело — и люди это чувствуют. Я уже не шучу, когда говорю, что я их благословляю.

Так это и пришло. Сегодня я монах любви, завтра — денежный монах, модный монах. Потом богемный папа, крестный отец, гангстер, Питер Пэн, Фредди Меркьюри… может, оперный певец… да кто угодно. Это все, в чем я рос. Можете называть меня Бэтменом тоже (смеется).

Каждый день праздник.

На Võnge я вышел — было просто поле. Людей не было, никого не было. Я не понял, что за ***ня? Мы включили звук, даже саундчек не делали почти. Понял, что нужно что-то делать, нужно собирать людей. И мы вытащили всех с поля! Но это было не похоже ни на что: в Латвии такого точно не было. Люди прыгали так, будто они встретили что-то святое (смеется).

Более приветливая, более открытая. И богатая, мне кажется, во всех пониманиях — и материальных, и духовных.

А Tallinn Music Week… шок! Мы приехали в какой-то ангар, опять же подумали, что за ***ня? Только потом поняли, что это одно из лучших выступлений, которые были. Несмотря на то, что оно было очень интимное, очень близкое к людям. Нас пока там еще не ставили на главную сцену — они просто не понимали, кто к ним едет, какая стихия. При том, что до этого мы уже выступали на больших сценах... Но да, в Таллинне был какой-то особый международный секс, назовем это так.

Баланса нет, это одно. Просто это как день и ночь, как ужин и десерт. За одним столом все. И на столе. И под столом.

Вот что я забыл сказать по поводу Võnge фестиваля и Tallinn Music Week в том числе. Тогда я впервые понял: язык в моем творчестве вообще не играет никакой роли. Это может быть японский, китайский, узбекский, да хоть антарктический — не важно.

Творчество для меня и есть свобода.

Эмоции максимально положительные… магические. Я в шоке и не знал, что за полтысячи километров от Риги у меня, оказывается, есть целый замок; наверное, достался по наследству (смеется).

Ну и напоследок, уверен, что теперь с Нарвой мы будем видеться все чаще и чаще.

______________

<sub>Эта статья была опубликована в рамках PERSPECTIVES – нового бренда независимой, конструктивной и многоперспективной журналистики. PERSPECTIVES софинансируется ЕС и реализуется транснациональной редакционной сетью из Центрально-Восточной Европы под руководством Гёте-института. Узнайте больше о PERSPECTIVES.

Со-финансировано Европейским Союзом.

Однако высказанные мнения и взгляды принадлежат исключительно автору(ам) и не обязательно отражают позицию Европейского Союза или Европейской комиссии. Ни Европейский Союз, ни предоставляющий финансирование орган не несут ответственности за их содержание.</sub>