«Господин Никто против Путина», российская оппозиция, пропаганда и коллективная ответственность: интервью с Павлом Таланкиным

Карабаш — это один из самых грязных городов в мире, который даже Российская Федерация признает «городом 1-й категории с наихудшей социально-экономической ситуацией», однако мы смотрим на него глазами Павла как на декорации привычной размеренной жизни учителей и детей.

После начала полномасштабного российского вторжения в Украину в городе прогрессирует абсурдность ситуаций, а мы наблюдаем за зарождением милитаризированных детских группировок, усилением репрессивных законов и радикального национализма. Мы чувствуем, насколько сильно болит сердце у Павла, когда он постепенно осознаёт, что не способен уберечь от влияния пропаганды свое ближайшее окружение и что, в конце концов, придется оставить родной дом.

Сейчас Павел живет в разъездах, популяризируя свой фильм в мире. Одна из его «баз», куда он время от времени возвращается, находится в Праге. Элле Катровасовой удалось встретиться с ним лично и взять интервью для журнала JÁDU о причинах и последствиях его документального фильма. Помимо самого фильма, они также пообщались о состоянии гражданского общества в России, этических вопросах, которые несет с собой диссидентство, и о российской политической эмиграции.

Фильм уже сейчас вышел далеко за пределы своей темы. У нас было несколько показов в Америке, и зрители, оставшиеся после фильма на обсуждение, говорили нам: «Совсем скоро у нас будет происходить то же самое».

Я знаю, что фильм смотрят и в России. Например, я получил отзыв от родителей из Карабаша. Они сказали: «Да, дети нам рассказывали об этих уроках, но мы не знали, чему именно на них учат. Спасибо, что ты показал нам».

У меня была идея договориться с каким-нибудь кинотеатром и показать там фильм. Но потом я понял, что людей за такое сажают, они получают реальные сроки, поэтому если я устрою открытый просмотр фильма, то подставлю этим абсолютно всех — даже уборщицу, которая там просто моет пол. Никто не останется безнаказанным.

Российское общество особенное еще и потому, что даже если бы этот фильм можно было показать официально и никому бы за это ничего не грозило, все равно на показ никто не придет. В зале будет сидеть пять или шесть человек. Зато когда за границей демонстрируют фильм о России, то всем у нас обязательно нужно его посмотреть. Людям гораздо важнее, что о них говорят за пределами страны. Поэтому в Карабаше наш фильм посмотрели уже практически все. Кто-то его подпольно скопировал и разослал дальше. Планировал ли я это? Абсолютно нет. Просто так случилось. А я сказал себе: «Идеально все получилось. Абсолютно идеально».

Люди этого не понимают и даже не ставят таким образом вопрос. Они платят налоги, вообще не понимая, куда эти деньги деваются.

В последнее время Карабашу действительно везло — это, прежде всего, заслуга местного завода. Если бы не он, то ничего нового в городе бы не было — ни школ, ни кинотеатров, ни спортзалов. Однако людям все подавалось так, будто это заслуга «Единой России».

К сожалению, в России сейчас другая ситуация. Официальная политическая линия такова, что любить Родину значит любить Путина. Многие не способны отделить одно от другого. В их понимании Родина — это Путин, а Путин — это Россия.

Можно любить свою страну и в то же время ненавидеть ее президента. Это твое право. Вот только у людей в России и это право тоже отобрали. Ты должен его любить, потому что ты любишь Россию.

Он, безусловно, приравнял любовь к родине к любви к президенту. Он там говорит: «Если тебе не нравится Путин, то собирай вещи и уезжай отсюда».

Гарри Каспаров говорит, что многие люди, которые не хотели платить в России налоги, не хотели жить в преступном государстве, уехали за границу и столкнулись там с огромными проблемами. Вплоть до того, что не смогли открыть в банке счет или получить платежную карту. Поэтому многим из них пришлось вернуться в Россию.

Пропаганда сразу же этим воспользовалась. Они говорили: «Посмотрите, вот Ваня уехал — и сразу же вернулся». Они на этом заработали себе много очков.

Я могу себе представить, что однажды вернусь жить в Карабаш, но сейчас, понимая, что этим воспользуется пропаганда, мне этого делать не хочется.

Зерно пропаганды упало в землю. Да, конечно, что-то подобное происходило и раньше, но никогда до этого это не было так масштабно и интенсивно.

Пропаганда в России началась еще в 2013 году — после Майдана, после Крыма — тогда она значительно усилилась. И по радио, и в газетах, и по телевидению. Да вот только ты можешь не читать газет, можешь не смотреть телевизор, радио можешь не слушать. А в школу тебе ходить надо. И сидеть надо за партой и слушать, что тебе учителя рассказывают.

У нас была одна девушка, которая хорошо училась. И у нее была мечта — поступить в Карлов университет. Она ходила на курсы чешского. Все одноклассники это знали, мне она об этом сказала. А другим учителям не говорила. Потому что в это время началось вторжение. Российская Федерация тогда внесла Чешскую Республику в список так называемых «враждебных государств». Девушка боялась, что если учителя узнают, что она хочет уехать в Чехию, то начнут ей ставить оценки хуже.

Как-то я услышал от одного священника, что в советские времена, когда после царя к власти пришла новая сила, им не удавалось ликвидировать церковь на Урале и в Сибири, потому что там жили очень убежденные верующие. Тогда они начали разлагать церковь изнутри — создавали новые автономные церковные структуры. Начали разделять большую единую общность людей. Одним словом, коммунисты давали каждой церкви полномочия самостоятельно осуществлять управление, а после этого расправлялись по отдельности с каждым священником. И таким образом достигли своей цели.

А что происходит в оппозиции сейчас? То же самое, что тогда сделали с церковью. Перессорить всех между собой, чтобы не осталось ничего общего, никакого единства — а потом постепенно уничтожить.

Жалею ли я о том, что такие вещи были в нашей истории? Да, жалею. Чувствую ли я, что сам каким-то образом к этому причастен? Нет, не чувствую, потому что я лично те события не застал, да и Советского Союза больше нет.

Я абсолютно убежден, что, если бы у нас было демократическое общество, которое умеет спокойно разговаривать, думать, действовать и строить новые отношения, все эти вопросы давно отошли бы на задний план. Наша проблема — это власть, которая не допускает ни малейшей критики в свой адрес.

Я вижу только одну сложную ситуацию. У нее есть имя. Владимир Владимирович Путин.

______________

______________