«Роози, я не хочу, чтобы в наших отношениях все сводилось лишь к тому, что мы принадлежим к разным расам».
— Жан
Лето 2024 года. Двое молодых людей, 17-летний Жан из Перу и 18-летняя Роози из Эстонии, нашли друг друга в международной школе UWC (United World College).
После месяцев разлуки, лавирования между разными часовыми поясами и бесчисленных видеозвонков мы наконец-то снова вместе. Это отрывок из одного из наших первых разговоров на тему расы — разговора, за которым последовало бесчисленное количество дискуссий.
В ходе этих бесед мы пытались осмыслить, как динамика власти и доминирования переплетается с геополитическими и историческими контекстами, которые по-разному связывают нас с местами, которые мы называем домом. Как эти контексты формируют наши идентичности — то, как мы сами себя ощущаем, и то, как мир определяет нас.
Политические отношения
Прошлым летом, отправляясь к Роози в гости, я сделал остановку в аэропорту Панамы. Делая апдейт о поездке, я поделился фотографией граффити на стене туалета: «К черту империализм США!» — послание, которое вряд ли кто-то ожидал бы увидеть на стене в Эстонии. Для Эстонии США — надежный и жизненно важный союзник, который через НАТО помогает защищать нашу независимость. Но в Абья-Яле и Перу все иначе: империализм, свержения правительств, поддержка диктатур. США долгое время поддерживали власти, служившие интересам крупных корпораций и горнодобывающей промышленности в ущерб правам человека.
Режим Дины
В период, когда мы писали эту статью, вместе с Роози я присоединился в Лиме к скорбящим семьям, которые требуют справедливости за более чем 50 погибших близких.
Убийцами выступают государственные силы — полиция и армия. Несмотря на массовые протесты и широко задокументированные нарушения, полицейские, стрелявшие по мирным жителям под прикрытием режима, избежали наказаний и судебных процессов.
Протесты вспыхнули после отстранения парламентом избранного народом президента Педро Кастильо и приходa к власти Дины Болуарте в результате переворота. Крайне непопулярный режим, осужденный 98% населения, при поддержке конгресса в разгар хаоса и кровопролития одобрил предложение США о военной подготовке перуанской полиции и армии. Обучение проходило в «зонах конфликта», включая сельские районы Южного Перу, где произошла большая часть кровавых расправ.
Одним из таких регионов был Апуримак — место, особенно близкое моему сердцу. Оттуда происходят все известные мне предки, и именно там сейчас живут мои бабушка и дедушка. Край, где повседневная жизнь переплетена с гулом горнодобывающих машин.
Регион, где работает одна из крупнейших в Латинской Америке медных шахт, управляемая международной компанией MMG из Китая и Австралии. Шахта загрязняет реки и почву, вытесняет общины из их домов и тем самым разжигает протесты.
Но кто слушает?
Китай не создал новой системы для дойки богатств: он унаследовал структуры от США, выстроенные и отшлифованные, — через соглашения о свободной торговле, механизмы разрешения споров между инвесторами и государством и такие арбитражные суды, как ICSID.
Не случайно, что наша нынешняя конституция была принята во времена диктатуры Фухимори. Экономическая модель, заложенная в ней и созданная по образцу Вашингтонского консенсуса, как и в других странах Латинской Америки, обеспечила правовую основу для защищенного законом экстрактивизма.
На практике эта структура обязывает перуанское государство заключать будущие контракты на условиях, которые невозможно изменить, не рискуя многомиллионными судебными исками. Так было, например, с Doe Run — американским горнодобывающим проектом, который настолько сильно загрязнил один из городов Перу, что он оказался в числе самых загрязненных в мире. Когда Перу попыталось привлечь компанию к ответственности за ее деятельность, Doe Run подала в суд на государство, требуя 800 миллионов долларов.
И неважно, грабитель ли это Уолл-стрит или Шанхай — пока остается неприкосновенной правовая рамка, установленная неолиберализмом в стиле США, местные жители продолжают нести издержки глобального потребления.
Перу и наследие колониализма
Накануне приезда Роози в Лиму моя тетя за ужином спросила: «Когда приезжает Роози?» Я ответил: «Завтра». Ее муж посчитал уместным добавить: «О, хороший мальчик, поправишь расу!» Эта фраза сгустила воздух — мои родственники обменялись натянутыми улыбками и взглядами. В комнату вошел призрак.
Выражение «поправить расу» преследует Перу уже веками. Кастовая система, созданная испанским колониализмом, определяла ценность человека по его расе. Белый цвет кожи или более светлый оттенок означал доступ к правам, земле и достоинству. Статус коренного жителя означал отвержение. Брак с испанцами или более светлокожими перуанцами означал подъем по лестнице человеческой ценности. Эта логика живет и сегодня, часто проявляясь в форме «семейных советов».
А. Кихано называет это в своих работах колониальностью власти, через которую логика, основанная на расовой принадлежности, продолжала существовать в латиноамериканских обществах еще долго после формального конца колониализма.
Это не только теория. В 1990-е годы в рамках финансируемых USAID программ по снижению бедности было насильственно стерилизовано более 200 000 женщин из числа коренного населения. Лишь 6,7% молодых представителей коренных народов получают высшее образование. COVID-19 унес жизни коренного населения в три раза больше, чем в среднем по стране. Большинство погибших в результате протестов также принадлежат к коренным народам.
Присутствие Роози вызывает восхищение, восторг и признание. Она жданная гостья, но в то же время объектирована; ее чествуют, но при этом сводят к символу продолжающегося расового мифа.
Когда речь заходит об опыте Жана в эстонском обществе, комментарии звучат иначе.
Например, в ситуации, когда одна женщина средних лет с, казалось бы, невинным любопытством спрашивает:
«В Перу так же много насилия, как в Колумбии?»
«Перу — это как Колумбия, правда? Проблемы с наркотиками?»
«Люди убивают друг друга на улицах?»
«Ты из Лимы? Не из деревни?!»
«А, значит, твои родители переехали из деревни? Тогда они крестьяне, да?!»
Любопытные вопросы между людьми из разных культур? Но с чьей перспективы?
Эти вопросы вскрывают скрытые предположения: что Латинская Америка — это обязательно насилие и нарковойны; что смуглый оттенок кожи автоматически означает бедность.
Легко брошенные вопросы, основанные на стереотипах, которые вроде бы кажутся частью нормального общения. Подход, отражающий проявление расизма в современных «нерасистских» западных обществах, где, несмотря на лицемерно провозглашенные ценности недискриминации, проявляется «новый расизм» — выражение негативных установок в отношении расизированных групп без прямого использования понятия «раса». В то же время нормализация прямых и насильственных расистских практик в обществах идет по нарастающей — вслед за ростом крайне правых движений в Европе.
Размышления о позициональности «быть эстонцем»
Родившись в первом поколении свободной Эстонии, я выросла с осознанием истории оккупации и репрессий, пережитых нашей семьей и страной. Осколки коллективной памяти, которые я сама на собственной коже не испытала.
Необходимость вступления в ЕС и НАТО ради выживания не откликается у меня на эмоциональном уровне так глубоко, как в 2004 году, когда, по словам Т. Рауни, большинство эстонцев считали интеграцию в ЕС важнейшим достижением последних двух десятилетий.
Наряду с гордостью за свою эстонскую идентичность я выросла, признавая и более широкую европейскую идентичность, социализируясь и веря в моральное благородство Европейского Союза. Это нарратив, который я понимаю благодаря важной роли ЕС в восстановлении Эстонии.
Но какая ответственность следует из того, что мы пользуемся плодами этого союза? Я считаю, что как эстонцы мы должны честно признать и взять на себя ответственность за свое положение — мы являемся косвенными выгодоприобретателями эксплуататорских и кровавых практик Европы.
Книга Джейсона Хикела «Divide» рассматривает концепцию неравноценного обмена трудом. В 1990–2015 годах Глобальный Юг передал Глобальному Северу труд и ресурсы на сумму 242 триллиона долларов США, субсидируя его ВВП почти на четверть за этот период.
Структурное экономическое неравенство — в условиях торговли, заработных платах, международной задолженности и механизмах, закрепленных глобальными институтами (например, Программы структурной перестройки), — поддерживает глобальное неравенство в устойчивом состоянии. Глобальный Север присваивает значительные объемы труда и ресурсов, выплачивая низкую цену за рабочую силу и сырье и экспортируя большую часть созданной стоимости в свою пользу. Той самой стоимости, на основе которой производится воспеваемый экономический рост.
Центральная Европа, богатство которой построено на колониализме и рабстве, продолжает этот наследственный путь и в современном «постколониальном» мире — через эксплуатацию международными корпорациями «дешевой» рабочей силы и ресурсов. Когда речь заходит о европейских ценностях в контексте прав человека и международного права, вряд ли нужно долго объяснять, что большинство стран Европейского Союза на протяжении последних 22 месяцев продолжали финансировать и поддерживать Израиль. Тем самым они становятся прямыми соучастниками действий израильского государства, которое сейчас, в этот самый момент, когда вы читаете эти строки, осуществляет систематический геноцид палестинского народа.
Любовь, пересекающая границы, никогда не бывает нейтральной — она движется сквозь динамики власти, исторические и глобальные контексты, которые нам достались в наследство. Как пишет Белл Хукс в своей книге «Все о любви», радикальная любовь означает отказ от логики расизма, патриархата и капитализма — разрушение иерархий, которые общество усваивает как основу для формирования интимности. Для нас любовь прежде всего стала пространством, где можно размышлять, задавать вопросы и искать другие способы быть.
Перевела Маргарита Скрипкина
______________
Эта статья была опубликована в рамках PERSPECTIVES – нового бренда независимой, конструктивной и многоперспективной журналистики. PERSPECTIVES софинансируется ЕС и реализуется транснациональной редакционной сетью из Центрально-Восточной Европы под руководством Гёте-института. Узнайте больше о PERSPECTIVES.
Со-финансировано Европейским Союзом.
Однако высказанные мнения и взгляды принадлежат исключительно автору(ам) и не обязательно отражают позицию Европейского Союза или Европейской комиссии. Ни Европейский Союз, ни предоставляющий финансирование орган не несут ответственности за их содержание.