Иллюстрация: Александра Федорова
Под статьями о гендерно-обусловленном насилии или мизогинии всё чаще можно встретить комментарии вроде «у нас уже слишком много защиты женщин» или «у женщин уже множество привилегий». Якобы уже достаточно одного слова о насилии, чтобы «сломать невиновному мужчине всю жизнь». Немало подобных комментариев было и под материалами о Стамбульской Конвенции в ноябре прошлого года. Что ж, давайте посмотрим, не слишком ли много в Эстонии защиты женщин?
* * *
Подумайте о 5 женщинах, которых вы знаете.
Любых. Первых, кто придет в голову.
Закройте глаза и представьте себе их: 5 женщин.
2 из них скорее всего пострадали от партнерского насилия.
Любых. Первых, кто придет в голову.
Закройте глаза и представьте себе их: 5 женщин.
2 из них скорее всего пострадали от партнерского насилия.
«41% женщин в Эстонии пострадали от партнерского насилия» — шокирующая цифра от Департамента статистики появилась на огромном экране в Таллинне еще в 2023 году. Это 2 из пяти женщин, а значит точно кто-то из ваших знакомых и близких. На этом можно было бы завершить разговор о том, в какой безопасности находятся женщины в Эстонии.
И хотя в контексте защиты женщин можно говорить о многих аспектах, в этот раз посмотрим, как в Эстонии помогают женщинам в случае партнерского насилия.
Дисклеймер! В этом тексте я использую термин «партнерское насилие», а не «домашнее» или «семейное», так как этот вид насилия происходит не только дома и не только между официальными супругами. Иногда он происходит и вовсе в паре, которая не живет вместе.
Куда может пойти женщина, оказавшаяся в ситуации партнерского насилия?
Убежища
Первый и очевидный вариант — шелтер, или убежище для женщин, пострадавших от насилия. Обычно такие организации принимают и детей, предоставляют психологическую, юридическую и прочую помощь. В Эстонии шелтеров много, в каждом уезде, и работают они независимо друг от друга.
Никто из тех, к кому я обращалась, не согласились поговорить о своей работе. Активистки из других стран, работавшие с такими убежищами, подтвердили: здесь безопасность превыше всего, потому что часто женщин преследуют, и любая выданная информация может поставить под угрозу всех подопечных разом. Поэтому публичной информации об убежищах и их работе почти нет.
Никто из тех, к кому я обращалась, не согласились поговорить о своей работе. Активистки из других стран, работавшие с такими убежищами, подтвердили: здесь безопасность превыше всего, потому что часто женщин преследуют, и любая выданная информация может поставить под угрозу всех подопечных разом. Поэтому публичной информации об убежищах и их работе почти нет.
Зато контакты таких организаций есть в свободном доступе и любая женщина может позвонить или написать им и попросить о помощи.
Ohvriabi
Cлужба Ohvriabi гораздо более открытая. Специалистки из Нарвы Инна Бахлинова и Анастасия Белова сразу согласились пообщаться.
Как можно догадаться из названия, тут помогают жертвам насилия независимо от гендерной идентичности или вида насилия, которое произошло.
Какую помощь предложат зависит от ситуации. Кому-то нужно просто поговорить, кому-то узнать, куда можно обратиться или как поддержать близкого человека. Могут порекомендовать обратиться в полицию и даже помочь это сделать: объяснят,что к чему, помогут составить заявление или даже пригласят дежурного следователя.
Помогают и свидетелям насилия тоже. Например, если ваша подруга оказалась в ситуации партнерского насилия, и вы не знаете как ей помочь — в Ohvriabi вас проконсультируют и поддержат.
Как можно догадаться из названия, тут помогают жертвам насилия независимо от гендерной идентичности или вида насилия, которое произошло.
Какую помощь предложат зависит от ситуации. Кому-то нужно просто поговорить, кому-то узнать, куда можно обратиться или как поддержать близкого человека. Могут порекомендовать обратиться в полицию и даже помочь это сделать: объяснят,что к чему, помогут составить заявление или даже пригласят дежурного следователя.
Помогают и свидетелям насилия тоже. Например, если ваша подруга оказалась в ситуации партнерского насилия, и вы не знаете как ей помочь — в Ohvriabi вас проконсультируют и поддержат.
Помощь психолога
Там же можно ходатайствовать о бесплатных консультациях с психологом.Можно получить около 10 сессий. Это совсем немного, но «лучше 10 сессий, чем 0», — говорит один из таких психологов, Наталья Скворцова. Наталья работает с пострадавшими от насилия в Ида-Вирумаа и рассказывает, что даже после самых тяжелых травм можно восстановиться. С клиентами Наталья прорабатывает ситуации, произошедшие как недавно, так и много лет назад.
* * *
Но кто действительно может оценить эту помощь, ее доступность и эффективность? Только сами женщины, оказавшиеся в ситуации насилия.
Как мы уже знаем, таких женщин очень много. Но большинство не готовы говорить об этом. Даже анонимно.
И все же одна героиня согласилась поговорить о своем опыте обращения за помощью.
Вскоре после переезда в Эстонию, отношения в семье Марьям (имя героини изменено) ухудшились, муж стал агрессивным. Когда супруг начал угрожать физической расправой, Марьям стала искать в интернете, куда можно обратиться за помощью. Она не знала, что искать и какая помощь ей нужна. Она еще совсем не говорила по-эстонски, полностью зависела от мужа финансово, и даже ее вид на жительство в Эстонии зависел от работы мужа. И всё это наблюдала их маленькая дочь.
И все же одна героиня согласилась поговорить о своем опыте обращения за помощью.
Вскоре после переезда в Эстонию, отношения в семье Марьям (имя героини изменено) ухудшились, муж стал агрессивным. Когда супруг начал угрожать физической расправой, Марьям стала искать в интернете, куда можно обратиться за помощью. Она не знала, что искать и какая помощь ей нужна. Она еще совсем не говорила по-эстонски, полностью зависела от мужа финансово, и даже ее вид на жительство в Эстонии зависел от работы мужа. И всё это наблюдала их маленькая дочь.
Марьям нашла сайт PalunAbi и позвонила по одному из телефонов. Там получила эмоциональную поддержку и советы, где и какую помощь она может получить. Марьям не воспользовалась помощью сразу, но когда ситуация дома ухудшилась, она бежала с дочкой к подруге и написала о своей ситуации имейл в полицию.
К ее удивлению через день сотрудники полиции приехали в квартиру мужа. Оказалось, следователь ответил Марьям на имейл, и так как она за 24 часа не ответила, то полиция решила проверить, все ли в порядке. Марьям вспоминает, что сотрудники полиции были очень вежливы и знали, как бережно общаться с жертвой насилия так, чтобы она чувствовала себя в безопасности. С ней поговорили, расспросили о случившемся, посоветовали, что делать дальше.
Сейчас Марьям уже лучше. Она развелась, нашла работу, водит дочку в школу и снимает им двоим квартиру. Жизнь все еще не сахар для мигрантки и соло-мамы, пережившей насилие. Но зато и Марьям, и ее дочь в безопасности.
Сейчас Марьям уже лучше. Она развелась, нашла работу, водит дочку в школу и снимает им двоим квартиру. Жизнь все еще не сахар для мигрантки и соло-мамы, пережившей насилие. Но зато и Марьям, и ее дочь в безопасности.
* * *
Полиция
Что же касательно обращения в полицию? Марьям не стала добиваться справедливости относительно своего бывшего мужа, но для тех, кто хочет — есть поддержка Ohvriabi и психолога. Консультанты Ohvriabi помогут с обращением в полицию, но только если жертвы сами решатся на это. В зависимости от того, в каком регионе жертва обращается за помощью, найдутся и разные способы получить бесплатную юридическую помощь.
Наталья Скворцова даже лично ходит с клиентами в полицию и поддерживает их в процессе. Хотя сотрудники полиции знают, как бережно работать с жертвами насилия, им все равно нужно собирать доказательства, а значит жертве нужно проходить тяжелую ретравматизацию, заново рассказывая всё, что с ними произошло. И часто впустую. Иногда после всех усилий и нескольких лет ожидания люди узнают, что не нашлось прямых доказательств и дело закрыто. А где взять прямые доказательства, если насилие происходило дома? Если не было свидетелей?
Так часто случаются, если человек обратился за помощью много лет спустя после совершенного насилия. А психологическое насилие доказать и вовсе почти невозможно. Вот так «просто» оболгать и сломать жизнь невиновному мужчине, назвав его насильником.
Наталья Скворцова говорит, что помимо страха рассказывать все подробности есть много других причин, которые мешают жертвам обращаться в полицию. Это и страх огласки, и страх, что после обращения в полицию насилие только усилится. Это и финансовая зависимость: если насильник содержит всю семью, то что будет, когда его посадят? Как в такой ситуации быть женщине с детьми? А что если кто-то в семье публичная персона или занимает важную должность? Ведь что бы ни случилось — история о насилии в семье тут же станет достоянием общественности, и как это отразится на детях?
Для этих ситуаций нет решения. Многие женщины выбирают оставить все как есть и жить дальше, кто-то и вовсе остается в ситуации насилия, терпит и приходит за помощью только спустя много лет.
Марьям хоть и обратилась в полицию, но не стала писать заявление, несмотря на то, что у нее было то самое прямое доказательство случившегося — она успела записать видео.
Наталья Скворцова даже лично ходит с клиентами в полицию и поддерживает их в процессе. Хотя сотрудники полиции знают, как бережно работать с жертвами насилия, им все равно нужно собирать доказательства, а значит жертве нужно проходить тяжелую ретравматизацию, заново рассказывая всё, что с ними произошло. И часто впустую. Иногда после всех усилий и нескольких лет ожидания люди узнают, что не нашлось прямых доказательств и дело закрыто. А где взять прямые доказательства, если насилие происходило дома? Если не было свидетелей?
Так часто случаются, если человек обратился за помощью много лет спустя после совершенного насилия. А психологическое насилие доказать и вовсе почти невозможно. Вот так «просто» оболгать и сломать жизнь невиновному мужчине, назвав его насильником.
Наталья Скворцова говорит, что помимо страха рассказывать все подробности есть много других причин, которые мешают жертвам обращаться в полицию. Это и страх огласки, и страх, что после обращения в полицию насилие только усилится. Это и финансовая зависимость: если насильник содержит всю семью, то что будет, когда его посадят? Как в такой ситуации быть женщине с детьми? А что если кто-то в семье публичная персона или занимает важную должность? Ведь что бы ни случилось — история о насилии в семье тут же станет достоянием общественности, и как это отразится на детях?
Для этих ситуаций нет решения. Многие женщины выбирают оставить все как есть и жить дальше, кто-то и вовсе остается в ситуации насилия, терпит и приходит за помощью только спустя много лет.
Марьям хоть и обратилась в полицию, но не стала писать заявление, несмотря на то, что у нее было то самое прямое доказательство случившегося — она успела записать видео.
* * *
И хотя все процессы были не без изъянов (психолог совсем не помог, а консультации юриста так и не досталось), в целом Марьям вспоминает свой опыт позитивно: «Сами звонили сами давали контакты, говорили, пишите и обращайтесь. “Вы не одна”, — это я слышала постоянно».
Но по примерным оценкам помощь получают всего лишь 2% жертв.
На сайтах и в социальной рекламе все выглядит прекрасно. Все написано корректно и понятно. Специалисты, согласившиеся со мной поговорить, очень образованы, мотивированы и любят свою работу. Но несмотря на сияющие билборды, рекламу в автобусах и красивые буклеты, 98% жертв не обращаются.
Но по примерным оценкам помощь получают всего лишь 2% жертв.
На сайтах и в социальной рекламе все выглядит прекрасно. Все написано корректно и понятно. Специалисты, согласившиеся со мной поговорить, очень образованы, мотивированы и любят свою работу. Но несмотря на сияющие билборды, рекламу в автобусах и красивые буклеты, 98% жертв не обращаются.
* * *
Так не слишком ли много защиты женщин в Эстонии?
На этот вопрос хорошо ответили в Ohvriabi:
«Тому, кто задается таким вопросом, стоит спросить себя: “А почему меня вообще беспокоит то, что у кого-то другого есть права?” Не потому ли, что этого кого-то — женщину или ребенка — хотелось контролировать, но нельзя?»
На этот вопрос хорошо ответили в Ohvriabi:
«Тому, кто задается таким вопросом, стоит спросить себя: “А почему меня вообще беспокоит то, что у кого-то другого есть права?” Не потому ли, что этого кого-то — женщину или ребенка — хотелось контролировать, но нельзя?»
* * *
Куда обратиться, если вы столкнулись с насилием
Центр тревоги: 112
Кризисный телефон помощи жертвам: 116 006
Помощь детям: 116 111
Ohvriabi Narva:
Vahtra 3, Narva (Narva politseijaoskond)
+ 372 5866 9829
anastassia.belova@sotsiaalkindlustusamet.ee
+ 372 5309 7071
inna.bahlinova@sotsiaalkindlustusamet.ee
Обратиться за помощью можно в любой ситуации: в том числе если вы стали не жертвой, а свидетелем насилия. Если вы сомневаетесь, нужна ли вам помощь и смогут ли вам помочь в той или иной службе, то все равно свяжитесь с ними, и при необходимости вас направят туда, где вам помогут.
Сообщить о происшествии или обратиться за помощью можно анонимно.
При обращении в Ohvriabi вы вправе отказаться от регистрации, т. е. вас могут принять как анонимного посетителя.
Центр тревоги: 112
Кризисный телефон помощи жертвам: 116 006
Помощь детям: 116 111
Ohvriabi Narva:
Vahtra 3, Narva (Narva politseijaoskond)
+ 372 5866 9829
anastassia.belova@sotsiaalkindlustusamet.ee
+ 372 5309 7071
inna.bahlinova@sotsiaalkindlustusamet.ee
Обратиться за помощью можно в любой ситуации: в том числе если вы стали не жертвой, а свидетелем насилия. Если вы сомневаетесь, нужна ли вам помощь и смогут ли вам помочь в той или иной службе, то все равно свяжитесь с ними, и при необходимости вас направят туда, где вам помогут.
Сообщить о происшествии или обратиться за помощью можно анонимно.
При обращении в Ohvriabi вы вправе отказаться от регистрации, т. е. вас могут принять как анонимного посетителя.
______________
Эта статья была опубликована в рамках PERSPECTIVES – нового бренда независимой, конструктивной и многоперспективной журналистики. PERSPECTIVES софинансируется ЕС и реализуется транснациональной редакционной сетью из Центрально-Восточной Европы под руководством Гёте-института. Узнайте больше о PERSPECTIVES.
Со-финансировано Европейским Союзом.
Однако высказанные мнения и взгляды принадлежат исключительно автору(ам) и не обязательно отражают позицию Европейского Союза или Европейской комиссии. Ни Европейский Союз, ни предоставляющий финансирование орган не несут ответственности за их содержание.
Эта статья была опубликована в рамках PERSPECTIVES – нового бренда независимой, конструктивной и многоперспективной журналистики. PERSPECTIVES софинансируется ЕС и реализуется транснациональной редакционной сетью из Центрально-Восточной Европы под руководством Гёте-института. Узнайте больше о PERSPECTIVES.
Со-финансировано Европейским Союзом.
Однако высказанные мнения и взгляды принадлежат исключительно автору(ам) и не обязательно отражают позицию Европейского Союза или Европейской комиссии. Ни Европейский Союз, ни предоставляющий финансирование орган не несут ответственности за их содержание.
